?

Log in

No account? Create an account

Previous Entry | Next Entry

 «Небываемое бывает!»
 
Слова, которые российский царь Петр Первый
приказал выбить на памятной медали,
выпущенной по случаю «небываемой виктории».
Цитируется в смысле: то, что считалось невозможным, стало фактом.

 
 С того памятного дня уже минуло более 10 лет, но память сохранила события оставшегося в прошлом, сложного для всех нас времени. Они свежи, как будто произошли совсем недавно.
 Мы, члены ленинградского самодеятельного парусно-моторного клуба «НЕВА», который являлся сообществом энтузиастов водных путешествий, романтиков мореплавания и технического творчества, друзей и единомышленников по увлечению, встречали события политической жизни нашей страны с напряженным вниманием и не скрываемым беспокойством.
Не все понимали суть происходящих перемен и по укоренившейся советской привычке не ожидали ничего позитивного. Жизнь в СССР приучила нас осторожно воспринимать любые резкие изменения исходящие сверху.
 Тем не менее, мы чувствовали, что повеяло не знакомым доселе воздухом свободы.
Мы уже стали без недоверчивости и опаски воспринимать, зачастивших к нам в гости, визитёров-яхтсменов из соседних Финляндии и Швеции. Приоткрылся «железный занавес» появилась возможность проявить свои навыки мореходов не только в пределах Маркизовой лужи, Ладоги и Онеги (обычных водных дорог наших путешествий) но и с надеждой взглянуть за Кронштадт, бывший в советские времена непреодолимой преградой, о которую разбивались наши самые невинные романтические фантазии, не то что о зарубежных портах, а даже о выходе в Выборгский залив. Советский строй надёжно охранял свои границы, особенно изнутри!
А тут, каждый день приносил новые слухи, новые события, раздвигал горизонты.
Вот уже первые, наиболее подготовленные и активные из числа наших товарищей, преодолев ослабевшие пограничные рогатки и препоны, отправились осваивать Балтику. Оказалось, что это не только возможно, но и осуществимо. На возвратившихся из-за рубежа путешественников смотрели как на героев и с неослабевающим интересом выслушивали их удивительные рассказы о зарубежных портах, яхт-клубах, городах, и, конечно же, о том, как наших товарищей встречали там, в знакомых нам лишь понаслышке, местах.  Оказалось, что там живут (и совсем неплохо живут) нормальные, приветливые и дружелюбные люди, совсем не такие враги и злодеи, как нам их расписывала советская пропаганда. Наслушавшись этих рассказов, многие задумались и тоже стали планировать походы на запад. В разговоры на лавочке у воды, где по заведённому в клубе правилу разрешалось курить, кроме обычной морской травли, обмена техническими тонкостями и достижениями, стали всё чаще вплетаться иностранные слова и названия зарубежных портов не только близкой к нам Финляндии, но и Швеции, Германии, Дании…
Эти названия бередили душу и настраивали на романтический оптимизм.
Мир открывался перед нами неведомыми ранее сторонами. Вот об одном из таких событий характеризующем новые времена и пойдёт мой рассказ.
 
    В один из таких дней под въездной шлагбаум ворот клуба проехал с грохотом и дымом длинный трейлер-платформа, а следом за ним - не менее огромный (по нашим меркам), автокран «КАТО».
На берег, в дальнем углу гавани были сгружены два металлических блестящих, явно судовых корпуса весьма странного вида. Они были длинные метров по пятнадцать, но узкие, не более двух метров в самом широком месте. Тем не менее, это были именно судовые корпуса, о чём красноречиво свидетельствовали их обводы и заострённые оконечности.
Любопытные до всяческих технических новинок малого судостроения, члены клуба «НЕВА» потянулись к месту разгрузки. За долгие годы они повидали много всяких судов и судёнышек самодеятельной постройки, богатая фантазия наших капитанов порождала порой самые невероятные конструкции. Опытные знатоки и умельцы, члены клуба всегда придирчиво и критически воспринимая очередную самоделку. Это был своего рода стихийный экспертный совет, на котором оценивались достоинства и недостатки «корабля» ещё задолго до того, как счастливый энтузиаст-конструктор осмеливался спустить его на воду.
  Привезённые заготовки будущего плавсредства явно отличались от всего, с чем мы встречались ранее. Особый интерес вызвали корпуса. Как выяснилось, они были сварены из листового титана!
Надо отдать должное, сварены были грамотно и качественно, это вызывало уважение.
Остальные детали будущей конструкции были тоже изготовлены из ужасно дефицитных в советское время нержавеющих и лёгких сплавов, нам не доступных.
Дело, судя по всему, затевалось серьёзное. Это распалило наше воображение и фантазию.
У появившегося позднее хозяина всех этих сокровищ мы узнали, наконец, цель такой серьёзной подготовки. Слушали мы его с нескрываемым интересом и удивлением.
   Кратко, это сообщение сводилось к следующему – группа молодых энтузиастов, гуманитериев по своему образованию и роду занятий, совершенно далёкая от всего, что связано с судостроением и мореплаванием, решила своими силами построить судно (катамаран) пригодное для плавания в открытом море и совершить на нём не много не мало КРУГОСВЕТНОЕ! путешествие.
Целями такой отчаянной, на наш взгляд, авантюры (назвать эту затею иначе, язык не поворачивался) было не только естественное для наших людей любопытство (людей посмотреть – себя показать), но и вполне научно-гуманистические, как то исследование психологии и поведения людей в условиях замкнутой территории и экстремальной обстановки морских дальних переходов.
Попутно предполагались интенсивные взаимно-полезные контакты с жителями иностранных государств, культурный обмен, неформальное прямое общение и другие хорошие занятия.
Слушали мы эту фантастическую речь с нескрываемым скепсисом и иронией.
Потом, уже в своём кругу, все сошлись во мнении, что ребята эти не совсем в своём уме и слабо представляют себе, что их ждёт в открытом море.
Ну что с них взять? Гуманитарии, одним словом! Не от мира сего!
Однако, желая добра молодым энтузиастам, мы решили по возможности содействовать их авантюрной затее из чувства морской солидарности и элементарного сочувствия, как опытные взрослые относятся к малым детям.
 Пусть поиграют, только бы не утонули, грешным делом, где-нибудь поблизости.
О том, что горе-путешественники смогут уплыть на этом сооружении сколь-нибудь далеко и речи не шло.
Какое море, какой океан???
Маркизова лужа финского залива – самое подходящая для них акватория, и то в спокойную погоду.
Ну, если даже выйдут пару раз, хлебнут ветров, холодной водички и утешатся, успокоятся.
Да и вообще, о каком плавании речь? Ещё строить и строить, уж это мы знали на собственном опыте. От первых досок на стапеле, до воды… порой годы проходили!
   Но, несмотря на весь наш богатый опыт и знания, мы ошибались, недооценили значения молодого энтузиазма, поселившегося в головах наших новых членов клубного сообщества.
Реальность подтвердила известную русскую приговорку – «Дуракам везёт!».
 
«Титаник» строили профессионалы,
а КОВЧЕГ построил дилетант Ной!
 
А от себя добавлю – безрассудным авантюристам и дилетантам – везёт вдвойне,
Особенно, если они, не зная, что их ожидает в море, трудятся, как черти в аду на своей «ударной стройке века».
С этого памятного дня на берегу гавани закипела бурная рабочая деятельность.
Грохот, лязг железа, визг пилы и всполохи электросварки начинались ранним утром и не утихали до позднего вечера.
  Более того, когда начались ранние и тёмные августовские ночи, поблизости от места работ чудесным образом появилась металлическая конструкция – вышка метров десять высотой увенчанная мощным прожектором, направленным на рабочую зону. Теперь шумные работы не утихали до поздней ночи, к большому неудовольствию тех членов клуба, которые издавна привыкли ночевать на своих кораблях для того, чтобы в рассветном тумане выходить с зарёй на рыбалку.
  Ревниво наблюдая этот взрыв трудового энтузиазма, отдельные члены клуба (в основном из числа умудрённых и потрёпанных жизнью в СССР ветеранов) приходили на заседания правления, выражали своё неудовольствие и предостерегали, как бы чего не вышло! Вдруг они действительно «сбегут за границу» потом нас (вас членов правления) затаскают по всяким комиссиям и «органам»!!!
Крепко всё-таки сидел в наших людях, а ветеранах в особенности, страх перед всемогущими «органами», и опасливое недоверие к загранице. Многие на своей шкуре испытали «заботу» государства о своих гражданах, его опеку от «тлетворного влияния запада». И не смотря на то, что времена изменились, страх этот, засевший на генетическом уровне, не проходил, не отпускал из своих цепких рук. Кое-кто, желая обезопасить себя «подстелить соломки», информировал «кого следует» о происходящем в клубе.
Председателю совета и капитану клуба приходилось отвечать на каверзные вопросы и звонки из «органов», отбивать нападки и защищать энтузиастов от санкций.
Аргумент в этом был один – Не беспокойтесь! У них всё равно ничего не выйдет. Ну, поиграют в морскую романтику, перебесятся и утихнут. Успокоенные «контролёры» постепенно утихли, а потом им стало вообще не до каких то сумасшедших мореманов.
Обстановка в стране стремительно менялась и надо было каждому задуматься о своей судьбе и месте в зарождающемся новом государстве.
Работы тем временем продолжались в прежнем темпе, с неизменным энтузиазмом.
На всё время строительства катамарана, эта тема не сходила с языков наших товарищей по увлечению.
Приходя в клуб по своим делам, каждый хоть не надолго заглядывал на стапель, желая лично убедиться в том, что процесс не затих и энтузиазм наших новых членов ещё не угас.
Затем, при встрече, был обмен впечатлениями и высказывались прогнозы относительно дальнейших действий судостроителей-дилетантов.
Дежурной фразой была – «А эти-то горе строители…. !» и далее следовала новость, которая должна была, по замыслу говорившего, вызвать у слушавшего едкую саркастическую усмешку.
 Потом повисала многозначительная пауза, прерываемая вздохом, который подразумевал буквально следующее логичное мысленное продолжение…
 – «Что с них взять? Дилетанты, авантюристы!!! Ничего у них путного не выйдет! Даже до воды не дотащат, как вся эта халабуда развалится на части!!! Уж мы-то всякое видали, знаем, видели не раз,  как тонули прямо у спускового слипа новенькие катера, свежепостроенные по всем правилам яхты и только потому, что автор проекта не учёл чего-то самого важного или изготовитель схалтурил при выполнении ответственных работ!!!».
Наши соседи, муравьи-строители, к счастью не слышали этих горестных язвительных сетований и продолжали свой ежедневный «сизифов труд» с тем же неугасимым энтузиазмом и молодым напором.
 Их уверенность в успехе, гигантский запас оптимизма и трудолюбия постепенно начали вызывать даже у самых закоренелых скептиков нескрываемое уважение.
Диковинное сооружение росло и обретало вполне ощутимые очертания.
Порой складывалось впечатление, что у строителей нет не только опыта, но и сколько-нибудь внятного проекта будущего устройства для преодоления морских просторов. Все решения принимались в процессе работ, исходя из имеющихся материалов, случайных заготовок узлов и агрегатов, подгоняемых по месту.  
Два блестящих корпуса, соединённые между собой многочисленными поперечными толстыми трубами и переплетённые в разных направлениях паутиной тросов разной толщины, помещали между собой корпус, невесть откуда взявшегося, закрытого сверху, спасательного вельбота, встроенного в конструкцию посредине. Он, по замыслу фантазёров-строителей, должен был  являться одновременно моторным отсеком и главной кают-компанией  этого, с позволения сказать, судна. Поскольку вельбот своей днищевой частью находился ниже проектной ватерлинии то и судно, которое мы имели уже возможность лицезреть в почти готовом виде, правильнее было называть не катамаран (двухкорпусное судно), а тримаран, но наши энтузиасты продолжали именовать своё детище катамараном. Мы не спорили, что спорить с этими самоучками гуманитариями по вопросам корректности применения морских терминов? Пустая трата времени.
Всё равно, это громоздкое сооружение так и останется на берегу, когда им надоест возиться с этим грязным и холодным железом и они вернутся в свои научные аудитории где тепло, светло, не дует и не пахнет соляркой вперемешку с запахом горелого металла.
 Ан! Нет! Ребята попались на редкость целеустремлённые и упорные!
Поверх  корпусов легла плоская прямоугольная в плане палуба из крепких досок, которая и соединила всю конструкцию в единое сооружение. Мореходное океанское судно оно напоминало лишь отдалённо и то только при взгляде издали и сбоку. Вблизи, всё напоминало некую произвольную инсталляцию, порождённую воспалённой фантазией современного скульптора-модерниста. Правда, в кормовой части уже появился вполне понятный нам гребной вал, увенчанный на конце могучим гребным винтом, а в среднем корпусе основательно поселился громоздкий дизель.
 Сочувствующие члены клуба «Нева» не оставались в стороне, помогали словом (опытом, советом), и делом. Кто приносил недостающие детали для двигательной установки и дельные вещи для парусной оснастки, тросы, блоки, талрепы… нужно и полезно оказывалось всё, от горсти шурупов и болтов, до мочки или карабина. За много лет существования нашего самодеятельного сообщества в гаражах и кандеях членов клуба накопились гигантские залежи всякого дельного хлама, который мы - советские люди (жившие в постоянном ожидании трудных времён) никогда не выбрасывали, а бережно хранили до подходящего случая.
И вот такой случай удачно представился. Когда какая-нибудь подаренная деталь находила своё место в новой конструкции, удовлетворение испытывали, и даритель, и одариваемые.
   Работы близились к завершению. Это чувствовали все, и мы – наблюдатели со стороны и члены сообщества строителей. Во всяком случае, строительный стапель обрёл вид копошащегося муравейника, количество добровольных помощников и просто любопытных товарищей, по мере приближения финала, ощутимо возросло. Многим, из ранее только наблюдавшим и сочувствовавшим, захотелось поучаствовать в деле, которое ранее считалось безнадежным, и, тем самым, получить надежду на включение в экипаж.
  Сам момент торжественного спуска на воду катамарана, к большому сожалению, мне не удалось увидеть. Это произошло в будний день, когда я был на работе. Только в субботу явившись утром в клуб, бросив привычный уже взгляд в знакомый угол гавани, не увидев там ничего кроме остатков стапеля, я понял – СВЕРШИЛОСЬ!!!
А по рассказам очевидцев зрелище было грандиозным и впечатляющим!
Вопреки всем нашим прогнозам сооружение не только не пошло ко дну прямо у берега, не набрало воды в трюмы (сварка корпусов оказалась очень квалифицированной и качественной), но и, оказавшись в воде, не погрузилось до расчётной ватерлинии. Это получилось потому, что трюмы, цистерны для горючего, воды были пусты и прочие припасы пока отсутствовали. Позднее, после загрузки всем необходимым, катамаран осел в воду, как и предполагалось.
Опасения наших знатоков-экспертов к счастью не оправдались.
Виват! Ребята! Вы славно потрудились на суше!
Теперь центром кристаллизации и проявления бурной энергии молодости стала акватория гавани клуба, отделённая невысокой каменистой дамбой от гребного канала Приморского парка Победы.
У этой дамбы  возле импровизированного причала с дощатыми сходнями и встал на окончательную достройку катамаран.  Работы производились в трюмах боковых поплавков корпуса и на палубе.
Это с нашего берега и причальных бонов смотрелось, как некое представление, происходившее на импровизированной плавучей сцене. Тот же шум, весёлые крики, суета и звуки издаваемые различными инструментами при их работе. Зрелище привлекало внимание.
 
Можно бесконечно смотреть
 на пылающий огонь,
 колышущуюся водную гладь,
 и работу, производимую другими.
 
Это как раз и был такой случай.
Мне определённо повезло. Место стоянки моего парусно-моторного катера находилось в самом конце причального бона на расстоянии 10-12метров от «сцены» - борта и палубы катамарана.
Видно было всё происходящее, как на ладони (первый ряд партера)… впрочем и слышно тоже.
Лексикон «гуманитариев», уже приобщённых к специфической морской терминологии, изобиловал своеобразной  боцманской (на манер боцманов старого парусного флота) фразеологией и солёными выражениями. Ребята оморячивались прямо на наших глазах.
  Над палубой уже возвышались две тонкие длинные мачты, укреплённые сложным переплетением вант к палубе. Оставалось только поднять паруса и можно было отправляться в первое плавание.
Все наши члены клуба с нетерпением и плохо скрываемым любопытством ждали этого важного момента. Очень хотелось своими глазами видеть, как сооружение покинет гавань и выйдет на речной простор. Как оно поведёт себя на волне. Каков будет ход под двигателем и под парусами.
Как оно будет слушаться руля и откликаться на действия неопытной пока команды.
  В один из дней, пользуясь своим приближенным положением, я,  преодолев разделявшее нас расстояние на бортовом тузике, по благосклонному разрешению старшего производителя работ, впервые вступил на палубу катамарана. Стараясь не мешать работающим, не запнуться о валяющиеся везде различные предметы, детали и инструменты, обошел всё судно, заглянул в центральный отсек, в полутёмной глубине которого был виден двигатель, с возившимися около него механиками. Несмотря на рабочий беспорядок, царивший там, было видно, что машина установлена грамотно и почти готова к работе.  Перемещаясь по палубе и наблюдая за движущимися по кораблю работниками, пардон! – матросами!! (ведь мы уже были на воде) я отметил необычайную для малых корабликов остойчивость, палуба под ногами не колыхалась.
Вот оно, одно из главных достоинств этого типа судов – катамаранов. Полагаю, что именно это свойство и было решающим при выборе будущей конструкции её создателями. Ведь в плавание собирались новички, знакомые с морем лишь по книгам, картинкам и фильмам.
Такие путешественники всегда, и в первую очередь, боятся волн и связанной с ними качки.
Интуитивно или по чьему-то совету, они изначально поступили правильно, остановив свой выбор на многокорпусной конструкции судна. Последующие события блестяще подтвердили разумность этого выбора.  
Как-то работая на борту своей посудины, я услышал рядом со мной мощный грохочущий шум, почти рёв. Выскочив из каюты, я увидел облако сизого дыма над палубой соседа.
Это был произведён пробный запуск дизеля – механического сердца и главной машины катамарана.
Шум немного стих и перешел в глухое урчание. Двигатель работал ровно и почти уже не дымил.
Что характерно, от широких и высоких металлических бортов судна расходились вокруг по всей гавани мелкие  волны – рябь, вызванные резонансными колебаниями тонкостенных бортов в такт работе двигателя.
Монстр ожил!!! Ещё одна большая победа!  
Победа трудолюбия и активного разума над проблемами и обстоятельствами!! Ура! Ребята!
Но! Увлёкшись описанием технической стороны происходивших на наших глазах событий я упустил ещё одну, не менее существенную, так сказать – культурно-развлекательную, а это, учитывая изначальные цели наших новых членов клуба, не менее, если не более важная сторона их деятельности. Коснусь и её.
  С того момента, как их «ковчег» переместился в гавань, в родную ему водную среду, на его палубе, не напрасно я поименовал её ранее «сценой», стали периодически разыгрываться совсем иные, не производственные, «спектакли – представления». О них следует рассказать особо.
Молодые ребята и девушки, о том, что в коллективе имелись и девушки, я ранее не упоминал.
А как же было бы без девушек в таком романтическом деле как морское плавание.
«Ассоли», во все времена сбегались на берег, лишь только появлялся вдали парус.
Такова уж их природа и женская интуиция – парусом (совсем не обязательно алым), непременно правит какой-нибудь «Грей» да не один.
А, стало быть, есть шанс ухватить за хвост свою «птицу счастья», важно только оказаться в нужный момент в нужном месте, а дальше уж как повезёт. Всё будет зависеть не только от случая, но и от талантов и старания каждой соискательницы этого вполне реального счастья.
 В своей рабочей одежде, издали, работники стапеля выглядели почти одинаково.
Но когда постепенно стал снижаться, напряженный ранее, трудовой ритм вдруг выяснилось, по характерной одежде и звонким более высокого тона голосам, что среди них не так мало представительниц прекрасного пола. Причём без всяких скидок - прекрасного.
Лето стояло жаркое, располагавшее к разумному минимуму одежды на теле, и это обстоятельство сразу выявило половую принадлежность членов команды.
Симпатичные, молодые, подвижные, стройные девушки приятно дополнили и раскрасили пёструю компанию «гуманитариев».
Теперь, когда палуба приобрела вполне приличный вид, на ней, в основном по вечерам, после окончания дневных работ, стали происходить импровизированные концерты с песнями под гитару и даже плясками на свободном пространстве.
По всему было видно, что это не просто отдых после трудов, но и подготовка коллектива к предстоящим выступлениям перед обитателями тех мест, которые весёлая команда катамарана намеревалась посетить в ходе своего вояжа.
Пока же, этими зрителями стали все члены нашего клуба, а зрительным залом – заставленная разнокалиберными и разномастными катерами и яхтами небольшая акватория гавани.
Обычно, когда оканчивались работы и стихал сопутствовавший им шум, на какое-то время устанавливалась недолгая тишина, было слышно даже чириканье воробьев в прибрежных кустах.
Члены команды и их гости (гости приходили часто и в немалом количестве) усаживались и трапезничали на свежем воздухе прямо на палубе.
Надо отдать должное, все они, несмотря на своё высшее гуманитарное образование, были всё-таки детьми нашего российского народа, со всеми присущими ему, «милыми» слабостями.
 Трапезе частенько сопутствовали и возлияния, причём, судя по содержанию песен и громкости их исполнения – не малые. Но нам, простым членам клуба, морякам в душе и романтикам путешествий, это было не в диковинку. Вечерние посиделки на берегу гавани у костерка сопровождались и у нас выпивкой под шашлычок или свеже-копчёную, только что пойманную в Неве и Финском заливе, рыбу. Святое дело!
Но иногда, особенно после особенно жаркого дня, эти концерты на плавучей открытой эстрадной площадке завершались уже в сумерках всеобщим купанием в водах гавани команды, с визгом криками плеском воды и всё это – «в чём мать родила»!!!
Вот это уже несколько выходило за рамки наших клубных традиций и вызывало нескрываемое неудовольствие старых членов клуба. Особенно этим возмущались пенсионеры и те кто привык приходить с детьми. Новых веяний подобного рода они не принимали, активно возмущались и даже посылали делегацию на совет клуба с категорическим требованием прекратить эту разнузданную порнографию!!! Начальник клуба и председатель совета имели по этому поводу серьёзный разговор с предводителем команды катамарана. Подействовало это внушение или по какой другой причине но купания (они не прекратились ввиду жаркого лета) в неглиже прекратились, а песни содержащие витиеватые народные выражения приобрели вполне приличное звучание и смысл.
   Может быть ещё и потому, что именно в это время начались пробные выходы катамарана на открытую воду. Вначале короткие - в «Маркизову лужу», а потом и подальше, к Кронштадту и за «Дамбу» - так именовался тогда гигантский строящийся возле исторической морской крепости ещё «Комплекс Защитных Сооружений»  для спасения нашего города Ленинграда от постоянно висевшей над ним угрозы катастрофических наводнений.
Уходя подальше от любопытных и придирчивых зрителей и соседей, вдали от города и властей, наши раскрепощённые, отвязанные и молодые путешественники могли вести себя, как им заблагорассудилось, удовлетворять свои нуддистские наклонности и потребности в полной мере. Нас это уже не касалось.
Нам (особенно совету клуба) было важно, чтобы они всё-таки возвращались в гавань целые и невредимые, в полном комплекте с приобретёнными навыками в хорошей морской практике.
С этим, как видно, было всё в порядке. Уже опробованы были хода под двигателем и парусами.
Получены и освоены практические навыки в управлении громоздкой посудиной.
Не ползком на вёслах, как самый первый выход, они покидали гавань, а под мотором (при благоприятном попутном ветре и под парусом) и возвращались таким же порядком,  успешно маневрируя в узкой акватории при швартовке.
 Освоение морских навыков, как и всё за что они принимались до этого, «гуманитариями» шло очень быстрыми темпами. Успех был налицо и это внушало - им уверенность в своих силах, а нам несколько снижало напряжение беспокойства за их дальнейшую судьбу.
Выходы становились всё более далёкими и продолжительными, команда всё более слаженной или как говорят яхтсмены – схоженной.
Приобретался опыт и устранялись замеченные недостатки конструкции судна, появлялись новые устройства и пополнялось оснащение. Во время длительных зимних стоянок на берегу продолжались работы по дооснащению и улучшению корабля, которые, как мы понимали на собственном опыте, могут продолжаться бесконечно.
В последующие летние сезоны они отважились, уложив мачты по-походному (для прохода мостов) отправиться вверх по Неве, походили по суровому и коварному Ладожскому озеру (нашему морю), а затем, пройдя Свирь с её двумя шлюзами выйти в холодное и своенравное Онежское озеро.
Походы, если не считать маленьких незначительных приключений прошли вполне удачно.
Это позволило на следующий год пройти по Волго-Балту, что окончательно утвердило ребят в желании выйти в открытую Балтику и начать освоение зарубежных маршрутов.
Им удалось, наконец, получить разрешение на поход в соседнюю Финляндию, который, надо отдать должное, прошел не только успешно в плане мореплавания и преодоления бюрократических погран-рогаток и морских просторов, но и показал, что их, подготовленная на досуге, самодеятельность с восторгом принималась населением прибрежных городов.
Культурная программа начала своё успешное действие.
Иностранцы сумели разглядеть и увидеть в наших посланниках не угрюмых, воинственных русских, которыми наших людей рисовала тенденциозная западная пресса, а вполне жизнерадостных вменяемых людей, готовых с открытой душой идти на международные контакты без оглядки на всевидящее и вечно недовольно-настороженное око КГБ.
После триумфального возвращения из ближнего загранплавания, команда начала усиленно готовиться и готовить судно к главной и самой важной для них цели – Кругосветке!!!
Последние приготовления были особенно тщательными, принимая во внимание, что рассчитывать на помощь и содействие, такую какая она была на Родине в автономном плавании не приходилось.
В один из предпоследних перед отправлением дней, я вновь навестил палубу катамарана.
 Теперь он уже носил жизнеутверждающее и звучное название «БЛАГОВЕСТ», поговорил с капитаном, поинтересовался устройствами на палубе, заглянул в люки боковых корпусов, осмотрел жилые помещения и с удовлетворением отметил про себя, что всё содержалось в порядке, было на местах. Уже перед тем, как покинуть гостеприимную палубу, я обратил внимание на полуразобранный агрегат, установленный рядом с центральным корпусом-рубкой.
Очертания и конструкция его мне были знакомы. Это был «движок- электростанция» с бензиновым одноцилиндровым мотором воздушного охлаждения.
Я спросил капитана – «В чём дело, почему мотор в таком состоянии?»
«Да вот грустно сообщил он, начал барахлить двигатель, его пришлось разобрать и обнаружились дефектные детали, нуждающиеся в ремонте, в походе будет, чем заняться во время длительных морских переходов. Починим как-нибудь, без электричества на борту нам всё равно не обойтись!»
Его интонация и настроение передалось мне. Я представил эти работы на качающейся в море палубе так ярко, что тут же вспомнил, в прошлом году один мой знакомый, вернувшийся из экспедиции в Антарктиду, привёз и подарил мне точно такой же мотор (но без генератора). Он был почти новый, хоть и перенёс перевозку на край земли, годичную зимовку и возвращение обратно.
Хорошую технику делали для полярников, жаль было оставлять её, хоть и списанную уже по времени, в подарок пингвинам. Он привёз мне его в клуб на своей новенькой «Волге», купленной на зарплату, накопленную ценой лишений и трудностей жизни на «нижней макушке планеты» среди вечных снегов и льдов.
- «Прими в подарок! Произнёс он расплываясь в щедрой улыбке.
Авось пригодится, пристроишь куда-нибудь ты ведь у нас изобретательный и рукастый.»
   Я не стал сразу воодушевлять, обнадеживать капитана и, покинув катамаран, тут же отправился в свой береговой гараж где, после недолгого копания в хранящемся там разном хламе, извлёк своё подарочное сокровище, обтёр его тряпочкой от пыли.
 Мотор выглядел гораздо лучше того, что я видел на палубе.
Погрузив на тузик, вновь вернулся, переплыв гавань к борту «БЛАГОВЕСТА».
Удивлению и радости капитана не было предела.
 Я со своим подарком выглядел передним как факир-фокусник, извлекающий из рукава желанный предмет.
Капитан принял этот дар с благодарностью и плохо скрываемым восторгом.
А я - в душе, почувствовал себя этаким всемогущим Граун аль Рашидом!
Невероятно приятное ощущение, особенно понятное тем, кто прожил жизнь в стране всеобщего дефицита – СССР и знал его реалии не понаслышке.
Последние дни подготовки к выходу прошли в шумной суете у борта и на палубе корабля.
Ребятам было уже не до нас, хлопот, как всегда, хватало и мы не особенно им надоедали своими, уже не нужными, советами.
Наблюдали приготовления с вниманием к которому примешивалась достаточная доля зависти.
Зависти к их решительности и молодому безрассудству, на который уже немногие из наших товарищей были способны.
Наше поведение очень напоминало поведение льва бродящего по многолетней привычке в пределах уже убранной клетки и не пытающегося нарушить былые границы.
Увы! Всему своё время.
 
  И вот, в одно прекрасное утро конца лета 2002 года, мы, придя в клуб, не обнаружили «БЛАГОВЕСТ» на его обычном месте в гавани. Они ушли в свое авантюрное (как мы тогда считали и продолжаем считать по сей день) плавание. Ушли, вопреки всем нашим домыслам и мрачным прогнозам, воспользовавшись неразберихой и бардаком, царившим тогда в стране и погранвойсках в частности. Ушли навстречу неизвестности, в поисках новых впечатлений и приключений, которые ожидали их на долгом пути вокруг света.
Нам же, оставалось только изредка узнавать из сообщений СМИ о их продвижении к заветной цели.
Узнавать и поражаться тому, как удивительно благосклонна бывает госпожа Фортуна к целеустремлённым и отчаянным авантюристам и дилетантам!
   Прошло 6 долгих лет, тысячи миль остались за кормой и потрёпанный, обветренный солёными океанскими ветрами морской скиталец «БЛАГОВЕСТ», завершив свой кругосветный вояж, вновь бросил якорь в нашей гавани.
Теперь, надо полагать, насовсем.
 
К.В.Чекмарев     
 сентябрь 2011 г.

Катамаран "Благовест"

promo krugosvetka_spb january 22, 2014 13:50 20
Buy for 100 tokens
На протяжение последних двенадцати лет мы большей частью живем на яхте. У нас есть двое детей, которые с удовольствием разделяют нашу жизнь со всеми ее радостями и трудностями. Сейчас мы дошли до Французской Полинезии, но события дня, о котором я хочу рассказать, происходят еще до нашего перехода…

Comments

Profile

Теофания, Мурея, Опуноху
krugosvetka_spb
Кругосветка "Благовестие"
Поддержите наш проект!

Tags

Latest Month

October 2017
S M T W T F S
1234567
891011121314
15161718192021
22232425262728
293031    
Powered by LiveJournal.com