?

Log in

No account? Create an account

Previous Entry | Next Entry

Всплывают из памяти волнующие картины посещенийВ.В. в его большой, старой квартире на Фонтанке. Можно было позволить себе прийти без приглашения или звонка (что, в случае лимитированной, ролевой, а значит – искусственной интеллигентности, должно быть осуждено и наказано) и первые слова всегда были не вопросом, а приглашением: «Проходите!».

В старомодном длинном халате вышедший вам навстречу хозяин дома, коротко поприветствовав, не торопясь закрывал дверь, принимал у вас пальто (долго не мог привыкнуть к этому старинному ритуалу, смущался) и просил не снимать обуви (всегда с трудом удавалось последовать этой просьбе). Затем разворачивался и по узкому коридору между высокими книжными стеллажами, в свете желтой лампочки, первым двигался в маленькую квадратную кухню, где традиционно и происходило самое интересное. Когда вы устроитесь на деревянной табуретке в ожидании продолжения сказок Шахеразады, вас прежде всего традиционно вознамерятся накормить. В.В. громко звал свою супругу, Аллу Васильевну и просил ее накрыть стол. Она немедленно появлялась, маленькая, активная, улыбающаяся. Перед гостем возникала то тарелка какого-нибудь экзотического супа, то домашние соления и варения из собранных на даче в Мартышкино грибов и ягод. В.В. закуривал папиросу и беседа начиналась. Вспоминаю, как А.В. все время спрашивал: ты голоден? На что В.В., не давая гостю ответить, громко говорил: ну, что ты спрашиваешь, конечно, голоден! Бытовая, а значит подлинная, а не напоказ, интеллигентность В.В. проявлялась не только в строжайшем уважении к собеседнику, но и в глубокой, внимательной заботе о нем. И аура этой заботы неизменно окутывала вас, служила постоянным фоном серьезных бесед. Это, кстати, еще один из универсальных признаков интеллигентности: забота всегда имеет приоритет перед деятельностью. Каких бы высоких и эмоционально значимых тем не касалась беседа, В.В. моментально ее прерывал, чтобы предложить собеседнику еще чаю, поудобнее устроиться или позвонить.


У В.В. как Мастера была одна примечательная особенность, равняющая его с другими мастерами. Это дар разрыва калибра. Часто лекторы-преподаватели стараются поддерживать определенный строй своего вербального и невербального поведения, соответствующий калибру заявленной темы. Если это лекция о науке или искусстве, это высокий и строгий пафос. Если житейские истории - легкий стиль хохмача и балагура. Для В.В. было свойственно свободно перемещаться как в горизонтальном пространстве рассуждения (охват неимоверного числа фактов), так и в вертикальном. В последнем случае, что смущало некоторых, ожидающих академический урок, В.В. мог внезапно перейти от высокого теоретического обобщения к какому-нибудь полу-анекдотичному примеру, иллюстрирующему описанную закономерность на примерах «суровой прозы жизни». Либо последованием некоего глубокого философствования мог стать вдруг получасовой кусок с прямыми советами «как надо жить» или решать какую-либо житейскую проблему. С улыбкой вспоминаю весьма любимые В.В. и очень полезные по содержанию, но, неизменно шокирующие часть аудитории, пассажи типа: «А сейчас я обращаюсь к Вам, мужики..». Далее следовал ряд инструкций по вопросу взаимоотношения полов, вгонявший в краску пуританскую половину группы. Всегда ждал таких мастерских пассажей. Знал, что возврат в сферы «высокого» произойдет столь же мгновенно, как и обратный скачок, а полученный урок будет стоить самых возвышенных откровений.


Высокое и низкое, крупное и мелкое – это все части одной картины. Для Мастера они пронизывают друг друга, намекают друг на друга и поясняют одно другим. В этом и есть воплощение, по слову Станислава Грофа, голографичности сознания, такой его высшей связности, когда каждый фрагмент содержит все остальные фрагменты («Каждая пылинка содержит тысячи Будд») и на вершинах духа открывает единому взгляду великое полотно существующего.


С этим даром обычно связан более известный мастерский дар разрыва шаблона. Это свобода от идеологии, догм, ложных авторитетов и ригидных схем работы интеллекта. О способности В.В. к разрыву шаблона интеллектуальному уже сказано. Не менее интересны проявления разрыва шаблона социального, что и гораздо более трудно, и гораздо более показательно для ярких и необыкновенных личностей.


Вспоминаю, слова В.В.: «Я - очень неудобный». Мастер не склонен играть в чужие игры и в ущерб защищаемой им истины, создавать для кого-то ложный комфорт. Мастер напрягает окружающих. Он постоянно напоминает им об их собственном несовершенстве. Его слова проясняют реальность, которую многим не хочется знать. Ленивый не захочет слышать назидание о необходимости душевного труда. Знаменитый и сытый боится напоминания о том, каким он был раньше и из чего он вырос. Богатый и имеющий власть не потерпит вопроса связанного с необходимостью задуматься, кто он есть как человек – голый и безо всего.


Мастер не вписывается в стандартные схемы, говорит, когда все молчат, думает не так, «как надо». Он выступает, когда это опасно и невыгодно, говорит правду, когда лучше смолчать и своей индивидуальностью уничижает общепринятые клише, показывая их жесткость и преходящесть. Мастер всегда в оппозиции Тирану, какого бы калибра тот ни был. Мастер – кость в горле любой ограниченности, тоталитаризма или недоброты.


Мастер – это образец сталкинга. Не только интеллектуальных, медитативных или эмоциональных пространств. Самое сложное – это социальный сталкинг, когда ты способен появиться в любой социальной среде в соответствующей одежде, с адекватным стилем поведения и речи. Когда тебя эта среда принимает за своего. Еще более сложный тип сталкинга, когда ты, сохраняя одно внутреннее содержание и строй, используешь совершенно несовместную с ним форму, ломая привычные ожидания окружающих, и приоткрываешь щель в их защитах, мешающих измениться.


Вспоминаю, как В.В. мог появиться в парадной аудитории, пафосно предощущавшей торжественный вход «настоящего профессора», одетым в стиле Джеймс Бонд: выцветшая кожаная куртка, джинсы и черные очки. И сама парадоксальность, несовместность этого вида с возможными ограниченными клише аудитории, типа «встречаем по одежке» и, далее, с высокими словами, которые начинали звучать, была трансформирующей, смещающей точку сборки и расширяющей сознание силой.


Вспоминаю, как свободно В.В. использовал время и пространства занятия: перерывы в лекции определялись не расписанием звонков, а логикой повествования. В перерывах он всегда спускался в длинный факультетский подвал, где медленно прохаживаясь, курил и размышлял. При этом он не оставался «недоступным профессором», гордо парящим в своих заоблачных высотах, попасть куда простым смертным невозможно. Всегда можно было подойти к нему, прервав, возможно, какие-то процессы рассуждения и задать свой насущный вопрос. В.В. мгновенно откликался и, именно в такие моменты, в короткий перерыв между частями лекции, в захламленном университетском коридорчике происходили беседы, которые потом оставались в памяти чрезвычайно значимыми событиями жизни. Вспоминаю, что именно в один из таких моментов В.В. неожиданно рассказал историю о знаменитом летчике-испытателе, Марке Галлае, последующее знакомство с книгой которого открыло для меня прекрасный и неведомый ранее мир.


Потом, после подобной паузы, которая временами могла быть неожиданно длинной, В.В. поднимался наверх, и лекция продолжалась. Также внезапно он мог предложить провести занятие где-нибудь на улице, и это было естественно для слушателя, уже привыкшего к атмосфере наития и импровизации.


Не секрет, что в социуме меру «продвинутости» того или иного человека нередко можно определить по размеру его персонального чувства собственной важности (ЧСВ). В христианской психологии в терминах Анатолия Гармаева, ЧСВ это два царственных эго-влечения: гордыня и тщеславие. Первое – стремление быть состоятельным в собственных глазах, второе – в глазах окружающих. Каждый вытащит из памяти образ «профессионала» - гордого, самоуверенного, важно и достойно повествующего миру о своих секретах. И чем выше на профессиональной, социальной или собственной психологической лестнице такой человек находится, тем больше порой раздувается его гордыня. Часто такая личность теряет способность к диалогу, превращаясь в неотключаемого вещателя. Или лишается способности удивляться миру.


Мастер являет собой нечто противоположное. Его девиз: «я знаю, что я ничего не знаю»! Чем более высоко на вершину жизни он забирается, тем более необъятный горизонт открывается ему; тем большую ограниченность своего познания и своих возможностей он осознает. Мастеру знакома метафора бесконечности: если я сопоставляю себя с некоей, пусть довольно большой, но все же конечной величиной (например, другими людьми), то, будучи личностью одаренной и продуктивной, я обязательно отмечу свой вес и значимость и буду иметь повод этим гордиться. Если я сопоставляю себя с бесконечностью, то моя личная значимость стремится к нулю. Повода для гордости - нет. Есть – смирение. Смирение перед беспредельностью Мира. Это – исходная характеристика Мастера. Ее проявления – скромность и простота. Проявляющий самость и эго, в конечном счете, смешон! «Это - смешно», - любил в таких случаях говорить В.В. Сам он был человеком чрезвычайно скромным и склонным к самоуничижению. В этом проявлялось личностное свойство смирения, традиционно присущее людям православным: я – кто? Я – самый последний! «Вы – лучше, Вы – талантливее меня, - любил повторять В.В. – Не будьте, пожалуйста, на меня похожи!»


С этим даром у В.В. тесно связан другой – некарьеризм, отсутствие тяги к власти и почету, известности и признанию. Мастер знает о непостоянстве и условности, как людского поругания, так и людского почета. Мастер – это всегда некий духовный андеграунд. Забота Мастера - верность и служение истине и традиции, а не ставке и рангу. Это отличие игумена от духовника, чиновника от поэта, церковноначальника от старца. Любая внешняя, экзотерическая структура держится на своем незаметном гении, который отчасти в оппозиции этой структуре и является для нее постоянной угрозой , но, в то же время, он же – источник ее развития, ее слава и гордость. Все мировые религии имеют своих святых, которые немного в стороне от официального церковного уклада. За любым парадным генералом стоит подлинный стратег. Этот стратег в тени, но плодами его гения и пользуется парадный генерал, собирая лавры. В научных школах ситуация идентичная: подлинный реформатор, творец и инициатор научной революции, ломающий каноны привычных представлении, это часто не тот, кто делает «нормальную науку» (Томас Кун), решает частные головоломки, придумывает правила поведения и разрабатывает идеологии. Это, скорее всего и не тот, кто получает степени, титулы, встает во главе Институтов и Академий, заседает в президиумах и экзаменует. Реформатор идет «узким путем» и часто при жизни не понят и гоним. Именно он – тот пророк, которому нет места в своем Отечестве.


В этом смысле В.В. действительно – эзотерик. Больше многих религиозных деятелей и тем паче – напыщенных холистических Гуру. Мощно и незаметно, из сокровенных глубин своей эзотеричности, он оказывал влияние на многие процессы, сам при этом скромно оставаясь в тени. Это не могло не вызывать непонимание, подозрительность, настороженность в отношении к нему со стороны.


У научной школы и традиции В.В. такая же странная и эзотерическая судьба: его учитель был изгнан идеологической системой своей Alma Mater, чтобы много позже, уже будучи жителем другого мира, быть торжественно и благодарно принятым в качестве символа и пророка. В.В. в чем-то повторил путь своего учителя: он ушел, не удостоенный звания профессора и прочих академических регалий. Он не был ни директором Института, ни заведующим кафедрой, ни редактором научного журнала. Небольшое число отдельных публикаций в местном университетском журнале (который, он, кстати, всю жизнь искренне любил), да так и не опубликованный текст блестящего диссертационного исследования, вот почти все, что может найти желающий ознакомиться в его научным творчеством. Но, в отличие от своего обожаемого учителя, он не дожил до триумфального возвращения – опубликованных книг, всеобщего академического признания, известности и почета. Это возвращение началось сейчас!


Конспекты тысяч слушателей факультета психологии города на Неве, разбросанных судьбою по всему миру, хранят записи его блестящих курсов. Записаны и выпущены два CD-ROM диска с аудиозаписями его вдохновеннейших лекций. В изданных книгах его учителя, Л.М., есть краткие, но полные глубокого смысла слова благодарности за сотрудничество.


Огромный научный архив В.В. содержит тысячи страниц с бесценными для российской и мировой психологии текстами, статьями и книгами, которые ждут времени своей публикации, чтобы удивить мир. В.В. многократно говорил: «Я хочу оставить две книги. Первая – это сборник лекций, университетский учебник». А как он будет называться? «Пусть это будет - «Психология Человека»». А вторая? «Вторая – это мое!». Вторая книга В.В. – законченное системное описание индивидуального сознания и подсознания, аккумулирующее теоретический и экспериментальной опыт российской и мировой психологии 20 века. Пожелаем себе дождаться названных публикаций. Пожелаем себе успеха в освоении этих непростых текстов, а также долгого, доброго и плодотворного сосуществования с работами Мастера, вобравшими в себя Дары и Труд всей его жизни!


В завершении этого перечня даров, невероятным образом собравшимся в одном человеке, нужно сказать о наиболее видимом и аккумулировавшим многие из предыдущих даров. Это - Продуктивность.


След, который Мастер оставляет на земле может существовать в двух формах: Писание и Предание.В первом случае результаты его жизни представлены на материальных носителях – книги, кинофильмы, аудиозаписи … Во втором, главное – это след в душе людей и устная традиция в передаче этого следа. Последний – это Путь Сократа. Нечто, что передается, как святыня от учителя к ученику. Нечто, не уничтожаемое огнем и водой. Нечто, что переживает время. Знание в такой форме передачи однажды приобретает форму «внекультурного познания». Оно всплывает в душах ищущих его «из неоткуда». Его хранилищем становится не артефакт – бумага или CD, а энергетический аккумулятор информации, эгрегор. Оно действует через души ищущих как «внутренний учитель». К нему может прибегнуть – любой. И оно не только учит, но – дает силы жить! И часто в форме совершенно неведомой его автору: «В каждой песне есть закон, но он поэту не знаком. Он ясен – только Покоренным!» (А.Д.)


«С новым годом, светом, краем, словом!
Первое письмо тебе на новом,
Недоразумение, что злачном,
Месте зычном, месте звучном,
Как Эолова пустая башня!
Новое письмо тебе с вчерашней,
На которой без тебя изноюсь
Родины, теперь уже с одной из,
звезд»
Марина Цветаева


Мастер по сути своей универсален, но получает искру Божию, чтобы оставить след в одной какой-то области. В ней он продвигает человеческое познание и практику. Каков тот вклад, который внес в общую копилку человечества В.В.? Как у любого крупного Мастера, этот вклад сразу трудно охватить целиком и оценить по-достоинству. Здесь можно дать только предварительные заметки на этот предмет.


Основные достижения В.В. сосредоточены в областях человекознания в целом и психологии, как ее части.
Есть точка зрения, что в Человекознании среди прочих существует одна важнейшая, но еще не вполне решенная задача - разработка психологического горизонта феномена Человека, как дополнение более разработанных горизонтов - философского и богословского (Сергей Хоружий). Психологическая концепция человека Владимира Валентиновича Лоскутова, на наш взгляд, может претендовать на включение в список психологических концепций, которые будут привлечены для решения данной задачи в современном человекознании. Стройность и системность теории В.В., ее кросс-дисциплинарный язык, ее открытость для интеграции в другого типа картины человека (например, философскую и богословскую, энерго-информационную и торсионную), и, особенно, ее эволюционная природа, т.е. рассмотрение человека в динамике его личностной и духовной эволюции (не лишь такого, каков он есть, но – будущего) привлекут к ней самое глубокое внимание специалистов разных человековедческих дисциплин.


Вторая часть вклада В.В. в интегральный корпус наук о человеке, это его Психологическая концепция сознания. Известно, что до сих пор не найдены общепринятые смысловые эквиваленты философской и психологической карт сознания, не выстроена система их взаимодействия. Концепция сознания В.В. Лоскутова – достойный вклад в решение этой задачи. Его теория представляет психологический контур сознания с точки зрения системы реальных психологических механизмов, обеспечивающих общественно-историческую форму функционирования сознания человека. Социально-исторические феномены получают свою структурно-функциональную базу во всей стройности их системных характеристик.


Наконец, третья существенная часть вклада В.В. в корпус базовых концепций человека, это его Психологическая концепция духовности. Известны трудности раскрытия феномена духовности светскими научными методологиями. Оставаясь на стороне рационалистической науки, концепция духовности В.В.Лоскутова раскрывает психологическое содержание понятия духовности, как структурно-функциональное основание светского и религиозного типов духовности, что открывает дорогу к построению многомерной модели одного из самых загадочных атрибутов человека. Разработка этого вопроса составляет один из центров современного интеллектуального поиска специалистов, занимающихся феноменом человека. Разработки В.В., наряду с рядом других современных концепций, могут сыграть роль того вклада в решение этих проблем, который призвана сделать со своей стороны психология как наука.


В науке каждое утверждение нуждается в соответствующем доказательстве. Из наукоучения хорошо известно, что в подобных доказательствах первую определяющую роль играет пламенная вера автора в свои утверждения («на том стою, и не могу иначе» (Мартин Лютер.)), акт его интеллектуальной самоотдачи (Майкл Полани); а вторую определяющую роль – его публицистические способности, усилия по защите концепции, теории (Пол Фейерабенд). Жанр данного сочинения позволяет временно оставить последнее и полностью выразить авторскую точку зрения через первое: в общей психологии В.В. Лоскутов разработал три основные инновационные когнитивные парадигмы, которые будут связаны с его именем и с его жизнью.


1. Концепция интеллекта, как психологического эквивалента сознания. В.В. создал собственную, оригинальную Психологию сознания-интеллекта человека, гармонично интегрировавшую масштабность системного описания с глубиной структурно-функциональной разработки. Особая ценность этой Психологии в том, что она может служить мостиком от собственно психологических подходов к подходам философским и гуманитарным, поскольку «верхним» своим планом она выводит в карту общего человекознания, а «нижним» вырастает из всего теоретического и экспериментального богатства современной когнитивной психологии, психологии личности и психологии сознания.


2. Концепция подсознания человека, как психического образования, выполняющего те же самые функции, что и сознание и состоящего из эквивалентных структурных блоков. В.В. сформулировал новое перспективнейшее направление Психологии подсознания, выразив на общепсихологическом языке структурный состав подсознания и обозначив комплекс общепсихологических феноменов, проявляющий работу его структур.


3. Концепция возможной психической эволюции человека, результатом которой является качественный скачок его структурно-функционального устройства, связанный с появлением, как новых психических структур, так и новых, соответствующих им, психических функций. В.В. произвел блестящую психологическую аналитику одной из крупнейших мировых духовных традиций эволюции человека – учения Георгия Гурджиева и Петра Успенского. Этим он создал предпосылки для появления нового направления в мировой академической научно-психологической традиции - Психологии эволюции человека, которое и теоретически и экспериментально работает с новым предметом исследования – «человеком-каким-он-может-быть». Иными словами, этот предмет может быть назван – «Мастер и мастерское действие».


Что с того, если здесь мы не свидимся больше, прощай!
Все на свете случайно, но это не выход в беспечность.
Коль разлука навечно случайнее встреч невзначай,
Лишь она мне дает ощутить натуральную вечность.
И пред ней я могу, как пред знаком небес
Вместо жизни твоей мне открытых, застыть истуканом
И сказать: «я люблю!», хоть от этих великих словес,
Слишком сильно разит в наши дни площадным балаганом.
Отар Чиладзе


Он очень любил одну большую серую книгу с названием «Неизвестный Достоевский». Часто, как рефреном, он обращался к эпизоду, где Ф.М. сидит над трупом свой горячо любимой, только что скончавшейся жены и перебирает свои долговые записки. Момент ухода любимого человека, это возможность для оставшихся провести стратегическую ревизию своей жизни; это своего рода, последняя услуга ушедшего остающимся.


В заключение некрологов принято писать, что-то вроде «наука понесла невосполнимую потерю» и т.д. Необычность этого человека и здесь перерастает общепринятые клише: только теперь наука его и обрела! Такова судьба всех Сократов – их слова становятся совместимы с бумагой только после их ухода. И плоды их жизни начинают работать для всего человечества, а не только для горстки тех, кому посчастливилось стать их учениками, тоже, когда их уже нет.


Однако, есть люди, которые так сильно повлияли на эту самую жизнь и так внятно выразили ее славу, что «уйти» из нее им не удастся никогда. Владимир Валентинович Лоскутов – из таких людей! У него была большая мечта – стать летчиком-испытателем. Он мог часами говорить о тонкостях пилотирования истребителей и планеров, рассказывать невыдуманные истории из жизни асов. Часто это превращалось в идею, почти подменяющую реальность: в небо! Эта невыразимая тяга в небо приводила к тому, что порой в его рассказах правда и мечта, фантазия и реальность, факт и вымысел неразрывно переплетались. Они образовывали многоцветное полотно, значение которого многократно перерастало его происхождение: соприкосновение с ним очищало души! Серафим Саровский приветствовал каждого входящего: «Моя радость!». Владимир Лоскутов часто говорил людям: «Как Вы красивы!». Своей потрясающей, загадочной и бескомпромиссной жизнью он сполна реализовал свою немыслимую тягу в небо. Она не оформилась у него в какую-либо религиозную веру, но была столь же чиста в устремлении к Высшему. Оставаясь человеком рациональным, он поднял свою мысль и свой дух в области много более высоких пространств, чем те, где могли парить так любимые им истребители.


Давно заметил: когда уходит из жизни Великая Душа, не удается долго поддерживать в себе ощущение беды. Как и ощущение разрыва контакта. Напротив, появляется ощущение, что теперь он, этот контакт, стал непрерывным, преодолев досадные ограничения пространства-времени. Появляется осознание, что лишь теперь что-то необычайно крупное, что из-за своего масштаба никак не могло войти ранее в твою жизнь, получило, наконец, доступ к сердцу и открыло в нем великий труд по его очищению и умудрению.


Самое большое преступление против литературы – не чтение книг. Самое большое преступление против самих себя – нерадение и лень в освоении творческого завещания Мастера – его трудов. Поздравим себя с тем, что мы были современниками Учителя, его коллегами, учениками, близкими и любимыми; иногда его критиками, гонителями, «черными учителями», антагонистами и протагонистами; но всегда - свидетелями и соучастниками его светлого и высокого Пути. Пожелаем себе удачи в диалоге с научным наследием Мастера, заключившим в себе неконечное существование его необыкновенной души.


Гренада, Карибские острова, Май 2005 г

promo krugosvetka_spb january 22, 2014 13:50 20
Buy for 100 tokens
На протяжение последних двенадцати лет мы большей частью живем на яхте. У нас есть двое детей, которые с удовольствием разделяют нашу жизнь со всеми ее радостями и трудностями. Сейчас мы дошли до Французской Полинезии, но события дня, о котором я хочу рассказать, происходят еще до нашего перехода…

Profile

Теофания, Мурея, Опуноху
krugosvetka_spb
Кругосветка "Благовестие"
Поддержите наш проект!

Tags

Latest Month

October 2017
S M T W T F S
1234567
891011121314
15161718192021
22232425262728
293031    
Powered by LiveJournal.com